Завод — мой второй дом

В марте 2014 года Фанагория чествовала юбиляра — Галину Васильевну Новикову. Придя на завод после окончания техникума в 1969 году, она продолжает работать на предприятии по сей день. В своем интервью Галина Васильевна вспоминает, что определило выбор профессии, каким был завод в годы ее юности, и объясняет, почему сегодня в Фанагории ей работать еще интереснее.  

Галина Васильевна Новикова

Учетчик по виноматериалам.

Окончила Прасковейский техникум виноградарства и виноделия, была направлена на Сенновский винно-соковый завод по распределению. Начала работу в должности старшего рабочего, позднее была назначена технологом. Заочно окончила Московский пищевой институт по специальности «инженер-технолог». В конце 1980-х годов возглавляла цех марочных вин и цех розлива, где в подчинении у нее было 150 человек. Воспитала не одно поколение виноделов «Фанагории» и сегодня с большим удовольствием продолжает помогать молодым специалистам.

 

Вся ваша жизнь связана с «Фанагорией». Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что все могло сложиться как-то по-другому, и у вас была бы другая профессия?

В данный момент, конечно, нет. Но когда я была молода, моей мечтой было совсем не виноделие: я хотела стать врачом, но не прошла по конкурсу. Сама я родом из Минвод. Моя подруга решила поступать в винодельческий техникум в Прасковее, и мама мне сказала: «Езжай, чтобы не терять год, а там будет видно». Я успешно сдала все экзамены; так как я поступала после 11-го класса, меня сразу зачислили на второй курс. Через полгода обучения нас отправили на длительную практику на Усть-Лабинский винзавод, и так я впервые увидела винодельческое предприятие и работу на нем. Мы попали в сезон переработки винограда, практика длилась до Нового года — вплоть до окончания обработки виноматериалов. Тогда-то у меня и родилась мысль, что это мое. И сожалений, что все сложилось именно так, не было уже никаких. С того момента я полюбила виноделие и всю свою жизнь работаю на винзаводе.

На Сенновский завод я приехала по распределению со своим мужем — мы вместе с ним учились в Прасковейском техникуме.

Ваша дочь пошла по стопам родителей?

Она тоже по образованию винодел, но так сложилось, что работает не по профессии.

Что представлял собой завод в конце 1960-х годов?

Это было винно-соковое предприятие. Марочный цех тогда был соединен с винцехом. Все операции в основном осуществлялись вручную, и работать было тогда, конечно, тяжело. В то время у нас было очень мало нержавеющих емкостей — по пальцам пересчитать, в основном были емкости из железобетона и металлические чаны-«черняшки», покрытые эпоксидной смолой. Сейчас работать намного легче и интереснее. Те, кто уже ушел на пенсию, когда приходят на завод, его не узнают — настолько все здесь изменилось в лучшую сторону.

С чем связаны главные перемены?

Завод теперь полностью технически переоснащен, изменилась сама технология производства вин, сегодня предприятие работает только на качество продукции. Единственное, о чем я сама жалею, — что я уже на пенсии и не могу работать, как работает молодежь, хотя душой я человек молодой, и сегодня мне как никогда интересна жизнь нашего предприятия.

На заводе работает много молодых специалистов. Что, на ваш взгляд, отличает нынешнее поколение виноделов?

Они смелые, решительные, целеустремленные, любознательные. Они хотят узнать, разобраться и не стесняются спрашивать, при этом очень уважительно относятся к старшему поколению. Молодежи сегодня работать гораздо интереснее, чем в наши годы: перед нами не было поставлено тех задач, которые сегодня призваны решать молодые виноделы. Идет познание вина, начиная от его рождения и до бутилирования, — ежедневные дегустации стали неотъемлемой частью рабочего процесса. Раньше же дегустации в основном проходили в Краснодаре и были приурочены либо к окончанию сезона, либо к отчетным полугодиям. Мы работали по плану: сделать серию портвейнов, столовых сухих вин или столовых сортовых вин, у нас не было возможности видеть рост и развитие вина, оценить его потенциал.

Когда дегустации стали обязательны для специалистов завода, вы принимали в них участие?

Конечно! К дегустациям привлекали не только начальников цехов, но и технологов, чтобы люди научились дегустировать и оценивать вино, — это ведь не так-то просто. Но когда к процессу производства стали привлекаться молодые виноделы — Женя Лосалова, Роман Ткачук при участии главного консультанта Джона Ворончака, дегустации стали проходить на еще более высоком уровне, что тоже, безусловно, работает на качество.

В 1988-1989 годах, когда встал вопрос, кто возглавит цех розлива, вы решили взять на себя эту ответственность. Почему?

Это были самые трудные годы — годы становления цеха розлива на заводе. В то время я работала старшим технологом завода и видела, что смена одного начальника другим не приводила ни к чему хорошему, — не было никаких сдвигов, никакого улучшения. К моменту моего назначения на эту должность уже сменилось четыре руководителя. Я тогда подумала, что смогу возглавить эту работу и выполнять ее хорошо, и предложила руководству завода свою кандидатуру. Все меня поддержали — и работники лаборатории, и работники цеха — там ведь остались технологи, с которыми я работала.

Ведь также возглавляли цех марочных вин. Это было уже следующим этапом в вашей работе?

Когда я говорила, что изначально у нас был общий цех — марочный и винцех. Позднее было принято решение выделить марочное виноделие в отдельную премиальную линейку. И когда встал вопрос, кто будет начальником марочного цеха, я согласилась на эту должность. Долгие годы я руководила цехом, потом передала свои обязанности другому специалисту, а сама перешла в винцех, где возглавляла работу по переработке винограда и получению виноматериалов. В винцехе я проработала около двадцати пяти лет. В то время завод еще не занимался собственным розливом: мы отгружали продукцию бочковым методом и железнодорожными цистернами, а сам розлив шел в основном в центральной России. В 1990-х годах, когда завод был приватизирован, мы начали собственный розлив. Я перешла в цех розлива и возглавляла его до своего ухода на пенсию. Так на одном предприятии я проработала сорок пять лет, и, конечно, завод мне очень дорог, это мой второй дом. Здесь я выросла как специалист, и мне все равно хочется продолжать работать на нашем предприятии. Хотя сейчас моя нынешняя должность связана не с производством, а с документацией.

А вы заходите в цеха, где проработали столько лет?

Конечно! И в цех розлива, и в винцех! Я знаю всю эту работу, и если нужна моя помощь, я никогда в ней не отказываю и всегда иду навстречу.

Благодаря чему стал возможен такой кардинальный рост в качестве фанагорийских вин?

Прежде всего благодаря полной модернизации и переоснащению завода. Сегодня в производстве используются импортное оборудование, способствующее высокой отдаче сусла, винификаторы, емкости для настоя, за счет чего мы теперь можем получать более экстрактивные вина. Старого ничего не осталось, только сами здания — «начинка» вся новая. Отсюда и высокое качество. Раньше из-за использования емкостей из «черняшки» у нас такое «железо» было в виноматериалах, что приходилось специально их обрабатывать, чтобы убрать соли лишних металлов.

У нас теперь есть хранилища с регулируемой температурой — это большое дело! Температурный режим играет огромную роль — и в производстве, и при транспортировке, и при хранении в магазине и дома. В советские годы этому не придавали значения: вина хранились в бочках, и какая была температура на улице — такая была и в емкостях, из-за этого вино окислялось, снижалось его качество. Теперь все эти проблемы решены.

Какие надежды вы возлагаете на молодое поколение? И какая главная задача перед ними стоит на сегодняшний день?

Делать вино отличного качества — это самая главная задача. Наш директор постоянно это подчеркивает. Качество ведь начинается с переработки винограда и заканчивается готовой продукцией, которую наши потребители покупают в магазинах. Конечно, качество — это приоритетная задача.

Какие фанагорийские вина вы сами больше всего любите?

Я люблю красные — мужественные, полные, бархатистые. В красных винах «Крю Лермонт» больше силы, а вина «Номерной резерв», наоборот, более нежные. Вообще эти линейки мне дороги тем, что в свое время я их начинала делать. Но больше всего мне нравится «Саперави. Крю Лермонт» — думаю, это вино мне по характеру подходит, ведь вся моя жизнь в «Фанагории» прошла на руководящих должностях.  

Поделиться в